После истории с Женей в команде поселилось теплое, обволакивающее чувство. Им казалось, что они научились принимать любого человека, каким бы сложным он ни был. «Мы справились с гением интровертом, теперь нам любой по плечу», шутил Костя на утренних посиделках. Денис кивал, Катя улыбалась, даже Павел, вечно скептичный, однажды обронил: «Да, кажется, мы можем всё». Алексей слушал эти разговоры и молчал. Внутри у него шевелилось смутное беспокойство, похожее на воспоминание о старой травме. Он знал, что сложность людей бывает разной. Одно дело замкнутость, рожденная страхом. И совсем другое - глухая, непробиваемая апатия, замешанная на цинизме и многолетней привычке плевать на всё. Он надеялся, что судьба не столкнет их с таким человеком. Судьба, как обычно, рассудила иначе.
Проект для банка навалился внезапно и всей своей тяжестью. Это был даже не ритейл с его хаотичными требованиями, а нечто гораздо более громоздкое и страшное: старая, монолитная система, построенная в те времена, когда никто не думал о микросервисах и облаках. Код был написан на языках, которые молодые разработчики видели только в учебниках по истории IT. Документация отсутствовала как класс. Архитектура напоминала лабиринт, в котором заблудился сам Минотавр. Команда билась уже несколько дней, пытаясь разобраться, но каждая попытка натыкалась на глухую стену.
Павел, обычно невозмутимый, вышел из переговорки с красными глазами и сорванным голосом. Он три дня пытался распутать узел зависимостей и признал поражение. «Без специалиста мы не справимся», сказал он, и в его голосе звучала не злость, а усталая обреченность. «Нужен тот, кто знает эти грабли изнутри. Кто работал с этими системами еще тогда, когда они были живыми». Илья, который отвечал за связи с другими отделами, помрачнел. «Есть такой человек. Виталий из IT отдела. Десять лет проработал с этими системами в другом банке. Но…» Он замялся, подбирая слова. «Он… сложный. Говорят, он может всё. Но делать ничего не хочет. В своем отделе его терпят только потому, что без него рухнут старые системы. На проекты его привлекать бесполезно, он всё саботирует. Имеет репутацию токсичного лентяя». «Других вариантов нет?» спросил Денис с надеждой. «Нет», ответил Илья.
Алексей отправился к начальнику IT отдела, Петру Ивановичу, пожилому системному архитектору с лицом человека, который не спал последние десять лет. Кабинет его был завален коробками с перфокартами и старыми серверами. «Пётр Иванович, нам позарез нужен Виталий. Хотя бы на полставки на пару месяцев», начал Алексей без предисловий. Пётр Иванович поднял на него воспалённые глаза и долго смотрел, словно решая, стоит ли говорить правду. «Ветров, ты хороший мужик, поэтому скажу честно. Виталий - моя головная боль. Он гений, но неуправляемый. Если я ему прикажу, он сделает вид, что работает, а на деле будет саботировать. Я ничего не могу сделать, потому что без него мы не поднимем старые системы. Он это знает и пользуется». «А если не приказывать, а договариваться?» спросил Алексей. «Пробовали. Ему плевать на деньги, на статус, на похвалу. Он просто приходит, делает минимум и уходит. Я уже махнул рукой. Ты тоже махнёшь, помяни мое слово».
Алексей не махнул. Он вернулся в офис и долго сидел, глядя на флипчарт с надписями о командных ценностях. Внутри него боролись отчаяние и странное упрямство. Он думал о том, что Виталий, возможно, не родился таким. Что за его апатией стоит какая-то давняя обида или выгорание, превратившее талантливого человека в живую функцию. Он решил попробовать подойти иначе, не с позиции силы, а с позиции обмена. На следующий день он снова пришел к Петру Ивановичу и предложил сделку: «Вы официально выделяете Виталию 20% времени на наш проект. А мы взамен поможем вам с документацией по вашим легаси системам. У меня Денис - бог структуры, он наведёт порядок в ваших архивах, которые, я слышал, в ужасном состоянии». Глаза Петра Ивановича загорелись. Документация была его вечной болью, темным лесом, в который никто не хотел заходить. «Документация? Это надолго? У нас там бардак с советских времён». «Денис за месяц разгребёт. Даю слово». Пётр Иванович оживился и согласился. Так у Виталия появилось официальное разрешение тратить 8 часов в неделю на проект Алексея. Оставалось самое трудное: уговорить самого Виталия.
Первая встреча с ним оставила у Алексея ощущение, будто он прикоснулся к чему-то холодному и скользкому. В переговорку зашёл человек в растянутом свитере, с таким выражением лица, будто его оторвали от самого важного дела в мире. Он не поздоровался, не сел, а остался стоять у двери, всем видом показывая, что разговор будет коротким. «Чего надо?» спросил он без всякого интереса. Алексей постарался, чтобы его голос звучал тепло и уважительно. «Виталий, присаживайся. Мы хотим пригласить тебя в проект. Нужна твоя экспертиза по легаси системам». Виталий даже не шелохнулся. «У меня своей работы полно. Некогда мне с вами в игрушки играть». «Твоё руководство выделило тебе 8 часов в неделю официально. Это не просьба, это уже согласовано. Вопрос в том, как мы эти часы проведём», спокойно ответил Алексей. Виталий хмыкнул, но всё же сел. «Ладно, давай свои задачи. Сделаю и отстаньте». «Не так. Мы хотим, чтобы ты был полноценным членом команды. Будешь участвовать в наших планерках, обсуждать решения, предлагать идеи». Виталий поморщился: «Я не хожу на эти ваши посиделки. Мне достаточно ТЗ». «У нас так не принято. Мы команда», сказал Алексей. «А я не просился в вашу команду», отрезал Виталий и вышел.
Первая неделя работы с ним подтвердила самые худшие опасения. Виталий делал ровно столько, чтобы его не ругали. Задачи сдавал в последний момент перед дедлайном, код был рабочим, но кривым, словно написанным с отвращением. В чатах он не отвечал, на планерки не приходил. Однажды Катя, пытаясь согласовать интерфейс, подошла к нему лично, и он, не отрываясь от экрана, процедил: «Делай как хочешь, мне всё равно». Катя вернулась на своё место с покрасневшими глазами.
— Он нас просто использует как отработку часов. Качества ноль, — кипел Денис после очередного срыва сроков.
— Он делает ровно то, что мы от него просим , — возразил Алексей — Мы просим задачи, он их делает. Мы не просим включаться, он не включается. Значит, нужно просить иначе.
Алексей решил изменить тактику. Он пришёл к Виталию не с очередным списком задач, а с ноутбуком и вопросом.
— Виталий, можно тебя на пару минут?
— Опять задачи? — буркнул тот.
— Нет. Хочу спросить. Ты десять лет работал с этими системами. Скажи, если бы ты был на нашем месте, что бы ты делал? Вот смотри, у нас есть кусок кода, который падает при нагрузке. Мы уже три дня бьёмся. Может, посмотришь свежим взглядом?
Виталий нехотя глянул на экран. Его лицо, до этого похожее на маску скуки, чуть изменилось. Он пробежал глазами по строчкам, потом ткнул пальцем:
— Вот здесь ошибка. Не в коде, в архитектуре. Вы неправильно выстроили очередность запросов. Надо вот так
— А почему так? — спросил Алексей.
— Потому что эти системы не умеют работать параллельно. Они создавались в эпоху, когда никто не думал о нагрузке. Надо делать последовательно, иначе всё встанет колом
Алексей записал и неожиданно для себя добавил:
— Слушай, а можешь это объяснить всей команде? А то я сейчас перескажу и половину потеряю. Виталий замялся. Было видно, что ему не хочется вылезать из своей скорлупы, но и отказать в прямом вопросе он не смог.
— Ну… могу.
— Отлично. Завтра в 11 у нас планерка. Приходи, пожалуйста. И если не трудно, захвати тот кусок кода, где ты это понял.
На следующий день Виталий пришёл. Он сидел в углу, сгорбившись, и молчал, но когда очередь дошла до его темы, он встал и за 15 минут так всё разложил по полочкам, что даже Павел, вечно ревниво относившийся к чужому мнению, одобрительно кивал. Виталий говорил сухо, без эмоций, но каждое его слово било в точку. Команда слушала, затаив дыхание. После планерки Денис подошёл к нему и сказал:
— Ты это… А почему ты сразу не сказал?
— Меня не спрашивали», пожал плечами Виталий.
— С этого момента спрашиваем, — твёрдо произнёс Алексей. — Виталий, ты теперь официально наш эксперт по легаси. Не исполнитель, а именно эксперт. Твоё дело не код писать, а подсказывать, где мы ошибаемся. Идёт?
Виталий впервые за долгое время посмотрел Алексею в глаза. В них мелькнуло что-то похожее на удивление, а потом он медленно кивнул: «Ну… можно попробовать».
Прошёл месяц. Виталий не только стал приходить на планерки, но и сам начал предлагать идеи. Однажды он принёс распечатку старой схемы и сказал:
— Я тут подумал. Если мы перекоммутируем этот узел, то уйдём от узкого места на пять лет вперёд.
Павел, глядя на схему, присвистнул. Вскоре случилась ещё одна неожиданность. У Петра Ивановича в отделе случился аврал, и Виталий написал в общий чат за сутки:
— Ребята, у нас пожар на основной работе. На этой неделе меня почти не будет. Задачи сдвигайте или перекладывайте на Павла, я ему всё объяснил/
Денис, прочитав сообщение, удивлённо покачал головой:
— Ты посмотри. Он нас предупредил. Сам.
— Это и есть результат —, улыбнулся Алексей. — Мы перестали видеть в нём ресурс и начали видеть человека. И он почувствовал это.
Виталий не стал душой компании, не начал шутить и пить чай со всеми. Он остался замкнутым и немногословным. Но теперь его молчание было иным. Оно было частью общего пространства, а не стеной, отделявшей его от остальных. Он работал, он объяснял, он предупреждал. Он стал своим, не изменив себе.
После сдачи проекта Алёна подошла к флипчарту и добавила новую запись. Теперь там, рядом с историями про Женю и про найм по ценностям, появились слова:
«КАК ПРИРУЧИТЬ "ЛЕНИВОГО" ГЕНИЯ:
ДОГОВОРИСЬ С ЕГО ШЕФОМ. Дай что-то взамен, сними нагрузку оттуда.
ЛЕГАЛИЗУЙ ВРЕМЯ. Пусть он знает, что его часы — не воровство, а работа.
ПЕРЕКЛЮЧИ МОТИВАЦИЮ. Из исполнителя — в эксперта, чьё мнение важно.
УВАЖАЙ ЕГО АВРАЛЫ. Правило эскалации лечит стресс».
И приписала внизу: «Виталий, ты был прав. Просто мы не умели спросить». А на следующий день кто-то, проходя мимо, оставил рядом с этой надписью короткое слово карандашом: «Спасибо». Подпись была неразборчива, но все знали, чья это рука.
Проект для банка навалился внезапно и всей своей тяжестью. Это был даже не ритейл с его хаотичными требованиями, а нечто гораздо более громоздкое и страшное: старая, монолитная система, построенная в те времена, когда никто не думал о микросервисах и облаках. Код был написан на языках, которые молодые разработчики видели только в учебниках по истории IT. Документация отсутствовала как класс. Архитектура напоминала лабиринт, в котором заблудился сам Минотавр. Команда билась уже несколько дней, пытаясь разобраться, но каждая попытка натыкалась на глухую стену.
Павел, обычно невозмутимый, вышел из переговорки с красными глазами и сорванным голосом. Он три дня пытался распутать узел зависимостей и признал поражение. «Без специалиста мы не справимся», сказал он, и в его голосе звучала не злость, а усталая обреченность. «Нужен тот, кто знает эти грабли изнутри. Кто работал с этими системами еще тогда, когда они были живыми». Илья, который отвечал за связи с другими отделами, помрачнел. «Есть такой человек. Виталий из IT отдела. Десять лет проработал с этими системами в другом банке. Но…» Он замялся, подбирая слова. «Он… сложный. Говорят, он может всё. Но делать ничего не хочет. В своем отделе его терпят только потому, что без него рухнут старые системы. На проекты его привлекать бесполезно, он всё саботирует. Имеет репутацию токсичного лентяя». «Других вариантов нет?» спросил Денис с надеждой. «Нет», ответил Илья.
Алексей отправился к начальнику IT отдела, Петру Ивановичу, пожилому системному архитектору с лицом человека, который не спал последние десять лет. Кабинет его был завален коробками с перфокартами и старыми серверами. «Пётр Иванович, нам позарез нужен Виталий. Хотя бы на полставки на пару месяцев», начал Алексей без предисловий. Пётр Иванович поднял на него воспалённые глаза и долго смотрел, словно решая, стоит ли говорить правду. «Ветров, ты хороший мужик, поэтому скажу честно. Виталий - моя головная боль. Он гений, но неуправляемый. Если я ему прикажу, он сделает вид, что работает, а на деле будет саботировать. Я ничего не могу сделать, потому что без него мы не поднимем старые системы. Он это знает и пользуется». «А если не приказывать, а договариваться?» спросил Алексей. «Пробовали. Ему плевать на деньги, на статус, на похвалу. Он просто приходит, делает минимум и уходит. Я уже махнул рукой. Ты тоже махнёшь, помяни мое слово».
Алексей не махнул. Он вернулся в офис и долго сидел, глядя на флипчарт с надписями о командных ценностях. Внутри него боролись отчаяние и странное упрямство. Он думал о том, что Виталий, возможно, не родился таким. Что за его апатией стоит какая-то давняя обида или выгорание, превратившее талантливого человека в живую функцию. Он решил попробовать подойти иначе, не с позиции силы, а с позиции обмена. На следующий день он снова пришел к Петру Ивановичу и предложил сделку: «Вы официально выделяете Виталию 20% времени на наш проект. А мы взамен поможем вам с документацией по вашим легаси системам. У меня Денис - бог структуры, он наведёт порядок в ваших архивах, которые, я слышал, в ужасном состоянии». Глаза Петра Ивановича загорелись. Документация была его вечной болью, темным лесом, в который никто не хотел заходить. «Документация? Это надолго? У нас там бардак с советских времён». «Денис за месяц разгребёт. Даю слово». Пётр Иванович оживился и согласился. Так у Виталия появилось официальное разрешение тратить 8 часов в неделю на проект Алексея. Оставалось самое трудное: уговорить самого Виталия.
***
Первая встреча с ним оставила у Алексея ощущение, будто он прикоснулся к чему-то холодному и скользкому. В переговорку зашёл человек в растянутом свитере, с таким выражением лица, будто его оторвали от самого важного дела в мире. Он не поздоровался, не сел, а остался стоять у двери, всем видом показывая, что разговор будет коротким. «Чего надо?» спросил он без всякого интереса. Алексей постарался, чтобы его голос звучал тепло и уважительно. «Виталий, присаживайся. Мы хотим пригласить тебя в проект. Нужна твоя экспертиза по легаси системам». Виталий даже не шелохнулся. «У меня своей работы полно. Некогда мне с вами в игрушки играть». «Твоё руководство выделило тебе 8 часов в неделю официально. Это не просьба, это уже согласовано. Вопрос в том, как мы эти часы проведём», спокойно ответил Алексей. Виталий хмыкнул, но всё же сел. «Ладно, давай свои задачи. Сделаю и отстаньте». «Не так. Мы хотим, чтобы ты был полноценным членом команды. Будешь участвовать в наших планерках, обсуждать решения, предлагать идеи». Виталий поморщился: «Я не хожу на эти ваши посиделки. Мне достаточно ТЗ». «У нас так не принято. Мы команда», сказал Алексей. «А я не просился в вашу команду», отрезал Виталий и вышел.
Первая неделя работы с ним подтвердила самые худшие опасения. Виталий делал ровно столько, чтобы его не ругали. Задачи сдавал в последний момент перед дедлайном, код был рабочим, но кривым, словно написанным с отвращением. В чатах он не отвечал, на планерки не приходил. Однажды Катя, пытаясь согласовать интерфейс, подошла к нему лично, и он, не отрываясь от экрана, процедил: «Делай как хочешь, мне всё равно». Катя вернулась на своё место с покрасневшими глазами.
— Он нас просто использует как отработку часов. Качества ноль, — кипел Денис после очередного срыва сроков.
— Он делает ровно то, что мы от него просим , — возразил Алексей — Мы просим задачи, он их делает. Мы не просим включаться, он не включается. Значит, нужно просить иначе.
***
Алексей решил изменить тактику. Он пришёл к Виталию не с очередным списком задач, а с ноутбуком и вопросом.
— Виталий, можно тебя на пару минут?
— Опять задачи? — буркнул тот.
— Нет. Хочу спросить. Ты десять лет работал с этими системами. Скажи, если бы ты был на нашем месте, что бы ты делал? Вот смотри, у нас есть кусок кода, который падает при нагрузке. Мы уже три дня бьёмся. Может, посмотришь свежим взглядом?
Виталий нехотя глянул на экран. Его лицо, до этого похожее на маску скуки, чуть изменилось. Он пробежал глазами по строчкам, потом ткнул пальцем:
— Вот здесь ошибка. Не в коде, в архитектуре. Вы неправильно выстроили очередность запросов. Надо вот так
— А почему так? — спросил Алексей.
— Потому что эти системы не умеют работать параллельно. Они создавались в эпоху, когда никто не думал о нагрузке. Надо делать последовательно, иначе всё встанет колом
Алексей записал и неожиданно для себя добавил:
— Слушай, а можешь это объяснить всей команде? А то я сейчас перескажу и половину потеряю. Виталий замялся. Было видно, что ему не хочется вылезать из своей скорлупы, но и отказать в прямом вопросе он не смог.
— Ну… могу.
— Отлично. Завтра в 11 у нас планерка. Приходи, пожалуйста. И если не трудно, захвати тот кусок кода, где ты это понял.
На следующий день Виталий пришёл. Он сидел в углу, сгорбившись, и молчал, но когда очередь дошла до его темы, он встал и за 15 минут так всё разложил по полочкам, что даже Павел, вечно ревниво относившийся к чужому мнению, одобрительно кивал. Виталий говорил сухо, без эмоций, но каждое его слово било в точку. Команда слушала, затаив дыхание. После планерки Денис подошёл к нему и сказал:
— Ты это… А почему ты сразу не сказал?
— Меня не спрашивали», пожал плечами Виталий.
— С этого момента спрашиваем, — твёрдо произнёс Алексей. — Виталий, ты теперь официально наш эксперт по легаси. Не исполнитель, а именно эксперт. Твоё дело не код писать, а подсказывать, где мы ошибаемся. Идёт?
Виталий впервые за долгое время посмотрел Алексею в глаза. В них мелькнуло что-то похожее на удивление, а потом он медленно кивнул: «Ну… можно попробовать».
***
Прошёл месяц. Виталий не только стал приходить на планерки, но и сам начал предлагать идеи. Однажды он принёс распечатку старой схемы и сказал:
— Я тут подумал. Если мы перекоммутируем этот узел, то уйдём от узкого места на пять лет вперёд.
Павел, глядя на схему, присвистнул. Вскоре случилась ещё одна неожиданность. У Петра Ивановича в отделе случился аврал, и Виталий написал в общий чат за сутки:
— Ребята, у нас пожар на основной работе. На этой неделе меня почти не будет. Задачи сдвигайте или перекладывайте на Павла, я ему всё объяснил/
Денис, прочитав сообщение, удивлённо покачал головой:
— Ты посмотри. Он нас предупредил. Сам.
— Это и есть результат —, улыбнулся Алексей. — Мы перестали видеть в нём ресурс и начали видеть человека. И он почувствовал это.
Виталий не стал душой компании, не начал шутить и пить чай со всеми. Он остался замкнутым и немногословным. Но теперь его молчание было иным. Оно было частью общего пространства, а не стеной, отделявшей его от остальных. Он работал, он объяснял, он предупреждал. Он стал своим, не изменив себе.
После сдачи проекта Алёна подошла к флипчарту и добавила новую запись. Теперь там, рядом с историями про Женю и про найм по ценностям, появились слова:
«КАК ПРИРУЧИТЬ "ЛЕНИВОГО" ГЕНИЯ:
ДОГОВОРИСЬ С ЕГО ШЕФОМ. Дай что-то взамен, сними нагрузку оттуда.
ЛЕГАЛИЗУЙ ВРЕМЯ. Пусть он знает, что его часы — не воровство, а работа.
ПЕРЕКЛЮЧИ МОТИВАЦИЮ. Из исполнителя — в эксперта, чьё мнение важно.
УВАЖАЙ ЕГО АВРАЛЫ. Правило эскалации лечит стресс».
И приписала внизу: «Виталий, ты был прав. Просто мы не умели спросить». А на следующий день кто-то, проходя мимо, оставил рядом с этой надписью короткое слово карандашом: «Спасибо». Подпись была неразборчива, но все знали, чья это рука.